w3ukraine | Ебасики, или сабатончики

... Вечер в селе Переигровка Рязанской области, куда с официальным визитом для совершения литургии в новом храме имени святого Иосифа приехал патриарх Московский и всея Руси Кирилл, обещал быть дождливым и грозовым, несмотря на относительно безоблачную погоду днём. Светлая заря, ещё не закрытая серо-синей приближающейся тучей с юга, перед которой небосвод закрывали налетевшие откуда ни возьмись низкие рваные облака, озаряла розовым светом покои Святейшего, на краю простыни у которого виднелось белое пятно — отголосок колумбийских вечеринок с заправками.

Могучий раскат грома потряс весь переходной трёхэтажный дворец священника, и даже его Mercedes-Pullman включил сигнализацию, в этот же момент стального цвета небо разразилось залповым ливнем. Через открытые окна внутри то и дело появлялись похожие на вспышку фотоаппарата молнии, после которых гром звучал такой, что как будто во дворе то и дело взрывались бомбы. Шквалистый ветер болтал деревья из стороны в сторону, держа их в состоянии бешеной пляски с гулом и треском.

Один разряд молнии был настолько ярким, что даже сам Кирилл, находясь в отключке после двух колёс и бутылки Macallan, проснулся, думая, что его фотографируют журналисты с голыми девочками, тогда как Его Святейшество предпочитал компанию из мальчиков. Однако звуковой удар, похожий словно на удар кувалдой по стальному ведру, заставил Патриарха сжаться в кровати с позолоченной простынёй.

Неожиданно Кирилл увидел то, отчего он едва не закричал — рядом с ним стояла стройная, чёрная фигура в тёмном балахоне с капюшоном, скрывающим лицо существа полностью. В руке у него была острая коса, а от него самого несло холодом, словно от холодильника "Саратов".

— Ёбана в рот, ты кто? — спросил Гундяев, пытаясь вспомнить молитву, но в голове крутилось лишь "хули мусора, хули мусора, хули".
— Я Смерть. — монотонно ответила холодным женским голосом фигура.
— Пришла за мной?
— Угу. Давай, попрощайся с миром и пойдём на тот свет, а то я много работаю, график на сегодня плодотворный. — всё так же монотонно отвечала Смерть.
— Бля, пиздец. А чё там, на том свете? — поинтересовался Гундяев.
— Узнаешь... — сказала Смерть, подходя к Святейшему.
— Подожди! Я кое-что забыл! Моё последнее желание! — воскликнул Кирилл.

Смерть остановилась.

— Чего ты хочешь?

Патриарх встал с кровати, стянул трусы, схватил член обеими руками, словно штык, и с криками «На Берлин!» побежал на Смерть. Оттолкнув её, Его Святейшество выпрыгнул в окно, посрал в кустах, сел голым в свой бронелимузин и уехал прочь, до ближайшей сауны.

— Ух переиграл-то как, уж переиграл! Вокруг пальца обвёл! — хвалился про себя Кирилл, писая за окошко через боковое стекло на скромной скорости в 120 км/час.

«Ща в сауну» — радовался Святейший.

— Где Патриарх? — спрашивал начальник охраны Файзитуллин у подчинённого Кокошкина.
— Я к нему пошёл... а он принял меня за смерть... да чё вы, ребят? Чуть что, так сразу ржать... Оттолкнул он меня, и убежал, а затем и вовсе уехал на машине.
— Сколько раз вам говорить, когда у него "ебасики" или "сабатончики", нельзя к нему подходить! Сколько?
— Мы всё поняли. Нисколько! — хором ответили все охранники ФСО.
— Окей. — одобрил начальник охраны.

Гроза уходила на север, и внутреннее убранство домов освещал золотистый цвет облаков перед заходом солнца, а так же две радуги на противоположной стороне. Шёл грибной дождь...

Доброго утра, сами-то как, православные?